Неточные совпадения
Логики нет никакой в мертвых душах; как же покупать мертвые души? где ж дурак такой возьмется? и на какие
слепые деньги
станет он покупать их? и на какой конец, к какому делу можно приткнуть эти мертвые души? и зачем вмешалась сюда губернаторская дочка?
«Ну-ка,
слепой чертенок, — сказал я, взяв его за ухо, — говори, куда ты ночью таскался, с узлом, а?» Вдруг мой
слепой заплакал, закричал, заохал: «Куды я ходив?.. никуды не ходив… с узлом? яким узлом?» Старуха на этот раз услышала и
стала ворчать: «Вот выдумывают, да еще на убогого! за что вы его? что он вам сделал?» Мне это надоело, и я вышел, твердо решившись достать ключ этой загадки.
Мне его
стало жалко, и с тех пор я перестал бояться
слепых нищих.
Спивак, идя по дорожке, присматриваясь к кустам,
стала рассказывать о Корвине тем тоном, каким говорят, думая совершенно о другом, или для того, чтоб не думать. Клим узнал, что Корвина, больного, без сознания, подобрал в поле приказчик отца Спивак; привез его в усадьбу, и мальчик рассказал, что он был поводырем
слепых; один из них, называвший себя его дядей, был не совсем
слепой, обращался с ним жестоко, мальчик убежал от него, спрятался в лесу и заболел, отравившись чем-то или от голода.
Проходя мимо
слепого, они толкнули старика, ноги его подогнулись, он грузно сел на мостовую и
стал щупать булыжники вокруг себя, а мертвое лицо поднял к небу, уже сплошь серому.
Он
стал говорить более задорными словами, но старался, чтоб слова звучали мягко и убедительно. Рассказав о Метерлинке, о «
Слепых», о «Прялке туманов» Роденбаха, он, посматривая на Инокова, строго заговорил о политике...
И вы хотите, чтоб я таким насмешникам, как вы, ничего не видящим и ничему не верящим,
слепым кротам и насмешникам,
стал открывать и рассказывать еще новую подлость мою, еще новый позор, хотя бы это и спасло меня от вашего обвинения?
— Нет, не камнем! — горячо возразила она. — Любовь налагает долг, буду твердить я, как жизнь налагает и другие долги: без них жизни нет. Вы
стали бы сидеть с дряхлой,
слепой матерью, водить ее, кормить — за что? Ведь это невесело — но честный человек считает это долгом, и даже любит его!
Последний затемняет религиозное сознание не только уединенных мыслителей, но и народных масс, мистически оторванных от земли: таковы социалисты, ставшие жертвою неистовой и
слепой лжеэсхатологии, по исступленности своей напоминающей мессианические чаяния еврейства в христианскую эру [О соотношении социализма, эсхатологии и хилиазма см. в
статье Булгакова «Апокалиптика и социализм» (Два града. М., 1911.
Не говоря уже о многочисленных представителях
слепого, фанатического атеизма, у которых практическое отношение к религии выражается в ненависти к ней (ecrasez Finfame) [«Раздавите гадину!» (фр.) — слова Вольтера по поводу католической церкви.], здесь в первую очередь следует назвать представителей немецкого идеализма Фихте (периода Atheismusstreit) [«Спор об атеизме» (нем.) — так называется литературный скандал, разразившийся в Иене в 1799 г. по поводу
статьи И. Г. Фихте «Об основании нашей веры в божественное управление миром», опубликованной в 1798 г. в редактируемом Фихте «Философском журнале».
Мать отца померла рано, а когда ему минуло девять лет, помер и дедушка, отца взял к себе крестный — столяр, приписал его в цеховые города Перми и
стал учить своему мастерству, но отец убежал от него, водил
слепых по ярмаркам, шестнадцати лет пришел в Нижний и
стал работать у подрядчика — столяра на пароходах Колчина. В двадцать лет он был уже хорошим краснодеревцем, обойщиком и драпировщиком. Мастерская, где он работал, была рядом с домами деда, на Ковалихе.
Дальше Бикин
становится очень извилистым и образует длинные
слепые рукава. Из притоков его нижнего течения замечательны: справа — Чжаньжигоуза (прямая долина) и Улема, а слева — ключ Хаккэ и реки Митахеза (по-китайски Мутагоуза — дровяная долина) и Буйдихеза (большая северная река). Первая — длиной 45 км, с перевалом на Тайцзибери (левый приток Имана), вторая немного длиннее и многоводнее, но плавание по ней сопряжено с большими трудностями вследствие множества порогов и буреломных завалов.
И все
слепые стали спорить и ссориться.
Слепые пошли в конюшню и
стали щупать слонов.
— Знаю, что кондрашка тебя прихватил, еще на Унже пали мне о том вести, — говорил меж тем Корней Прожженный. — Что, язык-то не двигается?.. Ну да ничего — ты молчи, ваше степенство, а говорить я
стану с тобой. Было время — быком ревел, на нашего даже брата медведем рычал, а теперь, видно, что у
слепого кутенка, не
стало ни гласа, ни послушания.
Укрепясь в таких мыслях, Герасим
стал крайним «нетовцем» и считал делом постыдным, противным и Богу, и совести делаться
слепым пастырем стада
слепых.
Обе манатейные, обе постригались в Касимове, обе вместе со
слепой матерью Крискентией поселились в убогой келье, уцелевшей от упраздненной пустыни, и
стали жить возле гробницы игуменьи Аграфены из боярского рода Глебовых, почитаемой в окрестности святою и блаженною.
Один раз, сидя на окошке (с этой минуты я все уже твердо помню), услышал я какой-то жалобный визг в саду; мать тоже его услышала, и когда я
стал просить, чтобы послали посмотреть, кто это плачет, что, «верно, кому-нибудь больно» — мать послала девушку, и та через несколько минут принесла в своих пригоршнях крошечного, еще
слепого, щеночка, который, весь дрожа и не твердо опираясь на свои кривые лапки, тыкаясь во все стороны головой, жалобно визжал, или скучал, как выражалась моя нянька.
Огудалова. Я ведь только радуюсь, что он тебе нравится. Слава Богу! Осуждать его перед тобой я не
стану, а и притворяться-то нам друг перед другом нечего — ты сама не
слепая.
В полку было много офицеров из духовных и потому пели хорошо даже в пьяные часы. Простой, печальный, трогательный мотив облагораживал пошлые слова. И всем на минуту
стало тоскливо и тесно под этим низким потолком в затхлой комнате, среди узкой, глухой и
слепой жизни.
— Правило прекрасное! — заметила Катрин и надулась; Крапчик же заметно сделался любезнее с своим гостем и
стал даже подливать ему вина. Ченцов, с своей стороны, хоть и чувствовал, что Катрин сильно им недовольна, но что ж делать? Поступить иначе он не мог: ощутив в кармане своем подаренные дядею деньги, он не в силах был удержаться, чтобы не попробовать на них счастия
слепой фортуны, особенно с таким золотым мешком, каков был губернский предводитель.
Лицо
слепого становилось спокойнее.
Когда же этот шар, все выраставший по мере приближения к земле, подергивался тяжелым красным туманом и тихо скрывался за снежным горизонтом, лицо
слепого становилось спокойнее и мягче, и он уходил в свою комнату.
Пока дядя Максим с холодным мужеством обсуждал эту жгучую мысль, соображая и сопоставляя доводы за и против, перед его глазами
стало мелькать новое существо, которому судьба судила явиться на свет уже инвалидом. Сначала он не обращал внимания на
слепого ребенка, но потом странное сходство судьбы мальчика с его собственною заинтересовало дядю Максима.
Теперь впечатления слуха окончательно получили в жизни
слепого преобладающее значение, звуковые формы
стали главными формами его мысли, центром умственной работы.
Анна Михайловна вынула из кошелька и в темноте подала ему бумажку.
Слепой быстро выхватил ее из протянутой к нему руки, и под тусклым лучом, к которому они уже успели подняться, она видела, как он приложил бумажку к щеке и
стал водить по ней пальцем. Странно освещенное и бледное лицо, так похожее на лицо ее сына, исказилось вдруг выражением наивной и жадной радости.
Впервые познакомившись на холмике в степи со
слепым мальчиком, маленькая женщина ощутила острое страдание сочувствия, и теперь его присутствие
становилось для нее все более необходимым.
Старик слушал и ждал. Он больше, чем кто-нибудь другой в этой толпе, понимал живую драму этих звуков. Ему казалось, что эта могучая импровизация, так свободно льющаяся из души музыканта, вдруг оборвется, как прежде, тревожным, болезненным вопросом, который откроет новую рану в душе его
слепого питомца. Но звуки росли, крепли, полнели,
становились все более и более властными, захватывали сердце объединенной и замиравшей толпы.
Деревенские мальчики, которых приглашали в усадьбу, дичились и не могли свободно развернуться. Кроме непривычной обстановки, их немало смущала также и слепота «панича». Они пугливо посматривали на него и, сбившись в кучу, молчали или робко перешептывались друг с другом. Когда же детей оставляли одних в саду или в поле, они
становились развязнее и затевали игры, но при этом оказывалось, что
слепой как-то оставался в стороне и грустно прислушивался к веселой возне товарищей.
У верхней ступеньки они остановились на мгновение, но затем один за другим
стали шмыгать мимо
слепого звонаря, который с искаженным от злобы лицом совал наудачу сжатыми кулаками, стараясь попасть в кого-нибудь из бежавших.
Но тишина, водворившаяся среди небольшого общества, имела еще другую причину. По какому-то общему побуждению, вероятно, вытекавшему из ощущения высоты и своей беспомощности, оба
слепые подошли к углам пролетов и
стали, опершись на них обеими руками, повернув лица навстречу тихому вечернему ветру.
Стало быть, интригует тут одна Лембке, а Прасковья только
слепая женщина.
Это был старичок, сухой, немой,
слепой, хромой, так что наконец ему
стало нельзя жить на свете, он и умер; а затем и понадобился новый жилец, потому что нам без жильца жить нельзя: это с бабушкиным пенсионом почти весь наш доход.
«О Настенька, Настенька! — подумал я, — как этим словом ты много сказала! От этакой любви, Настенька, в иной час холодеет на сердце и
становится тяжело на душе. Твоя рука холодная, моя горячая, как огонь. Какая
слепая ты, Настенька!.. О! как несносен счастливый человек в иную минуту! Но я не мог на тебя рассердиться!..»
Как бы страшно ни заклеймили тебя эти люди, твои же братья, но зная, что есть на Божьем свете хоть одна бедная душа, которая тебя любит и верит в тебя, которая для тебя на все готова, — о! зная это, можно
стать выше всех этих людей и всей
слепой злобы их!
Качаясь на тонких ногах, точно земля под ним волнуется, разводя руками,
слепой и звонкий, он как бы перестал быть человеком,
стал трубою горниста, свирелью пастуха.
— А! Что делать! Если бы можно, надел бы я котомку на плечи, взял бы в руки палку, и пошли бы мы с тобой назад, в свою сторону, хотя бы Христовым именем… Лучше бы я
стал стучаться в окна на своей стороне, лучше
стал бы водить
слепых, лучше издох бы где-нибудь на своей дороге… На дороге или в поле… на своей стороне… Но теперь этого нельзя, потому что…
Теперь они сразу
стали точно
слепые. Не пришли сюда пешком, как бывало на богомолье, и не приехали, а прилетели по воздуху. И двор мистера Борка не похож был На двор. Это был просто большой дом, довольно темный и неприятный. Борк открыл своим ключом дверь, и они взошли наверх по лестнице. Здесь был небольшой коридорчик, на который выходило несколько дверей. Войдя в одну из них, по указанию Борка, наши лозищане остановились у порога, положили узлы на пол, сняли шапки и огляделись.
— Тут же и пузыри
стал пущать. Дьякон-то, вишь,
слепой: стоит да бормочет, а их и след простыл!
С другой стороны — навязывать автору свой собственный образ мыслей тоже не нужно, да и неудобно (разве при такой отваге, какую выказал критик «Атенея», г. Н. П. Некрасов, из Москвы): теперь уже для всякого читателя ясно, что Островский не обскурант, не проповедник плетки как основания семейной нравственности, не поборник гнусной морали, предписывающей терпение без конца и отречение от прав собственной личности, — равно как и не
слепой, ожесточенный пасквилянт, старающийся во что бы то ни
стало выставить на позор грязные пятна русской жизни.
— А ты — цыц! Заступник!.. Вот я те дам!.. — Отшвырнув сына в сторону, он ушёл в кузницу. Пашка встал на ноги и, спотыкаясь, как
слепой, пошёл в тёмный угол двора. Илья отправился за ним, полный жалости к нему. В углу Пашка встал на колени, упёрся лбом в забор и, держа руки на ягодицах,
стал выть ещё громче. Илье захотелось сказать что-нибудь ласковое избитому врагу, но он только спросил Пашку...
Дух есть желудок… Так вот оно что! Вот к чему сводятся все великие томления и искания духа, таинственные бездны жизни и ее потрясающие ужасы! Да ведь это, пожалуй, совсем то же самое, что у Мечникова: человеку нужно вырезать толстую и
слепую кишку, кормить его простоквашею с болгарскими бациллами, — и он
станет «оптимистом». Какая пошлость! Декадент презрительно кривит губы и ополчается на защиту великих запросов и переживаний человеческого духа.
— А в овраге спугнули мы сову, — рассказывал мальчик. — Вот потеха-то была! Полетела это она, да с разлету о дерево — трах! даже запищала, жалобно таково… А мы ее опять спугнули, она опять поднялась и все так же — полетит, полетит, да на что-нибудь и наткнется, — так от нее перья и сыплются!.. Уж она трепалась, трепалась по оврагу-то… насилу где-то спряталась… мы и искать не
стали, жаль
стало, избилась вся… Она, тятя, совсем
слепая днем-то?
Что касается отношений к Кузьме Терентьеву, то Фимке было надо много силы и воли, чтобы не порвать их совершенно, так как этот внезапный разрыв мог озлобить Кузьму, и Бог знает на что способны эти тихие, робкие, всецело подчиненные женщине люди, когда предмет их
слепого обожания
станет потерянным для них навсегда, без возврата к прошлому и без надежды на лучшие дни. Это тем более было опасно, что Кузьма Терентьев жил тут же, в одном доме с Фимкой.
Фоминишна. Ах, голубчик ты мой. Ах я, мымра
слепая! А ведь покажись мне сдуру-то, что ты хмельной приехал. Уж извини меня, глуха
стала на старости лет.
Нет, это не была несчастная случайность. Если заставить
слепых людей бежать по полю, изрытому ямами, то не будет несчастною случайностью, что люди то и дело
станут попадать в ямы. Русский же солдат находился именно в подобном положении, и катастрофы были неизбежны.
Теркин молчал, но ему хотелось сказать: «Это идолопоклонство! Народ — темная,
слепая сила, и надо ею править, а не
становиться перед ней на колени!»
«Никак нет, ваше сыятелство, — он самый подлюга и есть: он меня пьяным напоил да хотел мне кипятком глаза выварить, чтобы вдвоем
слепые петь
станем, так больше подавать будут. Один господь спас, что я на ту пору проснулся, так и побил его».
«Ну так,
стало быть, этот
слепой Игнат был добрый человек?»
— Отчего! — тут он призадумался; потом продолжал равнодушно: — я был проводником одного
слепого; нас было много; — когда
слепой умер, то я
стал лишним. Мне переломали руки и ноги, чтоб я не даром кормился, и был полезен; теперь меня возят в тележке — и дают деньги.